Главная › Каталог статей › Исторический очерк › Горетов стан
Горетов стан
Горетов стан (ч.2)
20.05.2017 486 0.0 0




ВЯТИЧИ ТЕРЯЮТ НЕЗАВИСИМОСТЬ (XII век)

К концу XI века обстановка для вятичей изменилась: в результате раздоров Киевская Русь разделилась на ряд независимых княжеств. Те из них, которые окружали вятичей, начинают захватывать вятичские земли. Черниговское княжество стало захватывать основные земли вятичей - в верховьях Оки; Смоленское княжество делало то же самое несколько севернее, Рязанское княжество довольно легко заняло земли вятичей, т.к. вятичи там не успели еще закрепиться; Ростово-Суздальское княжество действовало со стороны Москвы-реки с востока; с севера, со стороны кривичей, было относительно спокойно.

Идея единой с Киевом Руси еще не исчерпала себя, поэтому в конце XI века для связи Киева с Суздалем и Ростовом налаживается путь "полем” через Курск на Муром по правому (южному) берегу Оки через "ничейные” земли между вятичами и половцами, где проживало немало славян (имя им - "бродники”).

Владимир Мономах (еще не будучи великим князем) в 1096 году совершает походы против вождя вятичей Ходоты и его сына. Видимо, этот поход не принес осязательных результатов, потому что в следующем году на съезде русских князей в Любиче ( что на берегу Днепра) при разделе земель совсем (как и раньше) не упоминаются земли вятичей.

В это же время начинает проникать в землю вятичей и христианство. Вятичи дольше других славянских племен сопротивлялись принятию христианства. Правда, насильственного крещения не было, но можно наблюдать постепенное изменение языческого ритуала (сжигание покойников) к христианскому ритуалу (захоронение), конечно, с рядом промежуточных ступеней. Этот процесс в нашей северной вятичской земле закончился лишь к середине XIV века.

Впрочем, имеется и некоторое документальное подтверждение этому: при раскопках в Кремле найдена печать киевского митрополита, она датируется как раз нашими тревожными 1090-ми годами (1091-1096 г.г.). Значит, церковь уже была в Москве. Наступает XII век...

... И опять полное отсутствие сведений о вятичах, вплоть до середины XII века. Почему? ... А вот почему...

Летописный свод всегда был подвержен идеологии своего времени: писали с пристрастием, при переписывании через многие десятки лет вносили коррективы в соответствии с духом времени и политической линией князя, либо стремясь повлиять на князя и его окружение.
Таким переделкам имеется и документальное подтверждение.

В 1377 году, за три года до Куликовской битвы, писец-монах Лаврентий за короткий срок, в два месяца, переписал старую летопись, подвергнув ее переделкам. Такой редакцией летописи руководил епископ Суздальский, Нижегородский и Гордецкий Дионисий.

Вместо рассказа о бесславном поражении разобщенных русских князей при нашествии Батыя (а именно так трактуют события другие древние летописи) Лаврентьевская летопись предлагает читателю, т.е. князьям и их приближенным, пример дружной и героической борьбы русских с татарами. Прибегнув к литературным средствам и, очевидно, выдавая свою переделку за первоначальный летописный рассказ, епископ Дионисий и "мних” Лаврентий прикровенно, как бы устами летописца XIII века, благословляли современных им русских князей на освободительную антитатарскую борьбу (подробнее об этом написано в книге Прохорова Г.М. "Повесть о Митяе”, Л., 1978, стр. 71-74). В нашем случае летописцы, очевидно не хотели сообщать о существовании в XI-XII в.в. славян-язычников и о независимой области в центре Русской земли.

И вдруг(!) в 40-х годах XII века - одновременный взрыв летописных сообщений о вятичах: юго-западных (что в верховьях Оки) и северо-восточных (что в районе города Москвы и окрестностей). В верховьях Оки, в земле вятичей, мечется со своей дружиной князь Святослав Ольгович, то захватывая вятичские земли, то отступая; в среднем течении реки Москвы, тоже вятичской земле, в это самое время князь Юрий (Георгий) Владимирович Долгорукий казнит боярина Кучку, а потом приглашает князя Святослава Ольговича: "Приди ко мне, брате, в Москов”.

Обычно здесь рисуют идиллическую картину: благородные князья, роскошные подарки, обильный пир, дружба навек... На самом же деле все было гораздо трагичнее. Для нас особый интерес представляет та часть этой истории, которая связана с Москвой и боярином Кучкой, владетелем Москвы и окрестностей, включая территорию будущего Горетова стана. но сначала вкратце опишем обстановку вокруг вятичей в это время.

Оба князя имели общего предка - Ярослава Мудрого, бывшего их прадедом. У обоих и дед, и отец были великими князьями Киевскими. Правда, Святослав Ольгович происходил от более старшей ветви, чем Юрий Долгорукий: дед Святослава был третьим сыном Ярослава Мудрого, а дед Юрия (Георгия) был четвертым сыном Ярослава Мудрого. Соответственно, в таком порядке передавалось и великое княжение Киевское по неписанному закону того времени: от старшего брата к младшему. Потому и дед Святослава Ольговича княжил в Киеве раньше деда Юрия Долгорукого.

А дальше пошли вольные и невольные нарушения этого правила, чаще вольные. В итоге к 30-м годам XII века возникла вражда между потомками Мономаха и Ольговичами. Эта вражда будет продолжаться 100 лет, вплоть до нашествия Батыя.

Для нашей пары было еще одно затруднение на пути к северному престолу: они были младшими братьями в своих семьях (Юрий Долгорукий был седьмым из восьми братьев, Святослав Ольгович самым младшим, четвертым). Некоторые из их братьев успели уже побывать на великокняжеском престоле, а до них очередь не доходила.

Перейдем ближе к интересующему на отрезку времени, 1146-1147 годам.

В 1146 году умирает великий князь Киевский Всеволод Ольгович, старший брат Святослава Ольговича; престол он оставляет второму брату, Игорю Ольговичу. Но киевляне не хотят никого из Ольговичей, обвиняя их в злоупотреблениях, и приглашают князя из Мономахова рода, но не Юрия Долгорукого, а его племянника, Изяслава. Так Юрий Долгорукий, Суздальский князь и Святослав Ольгович, сменивший к этому времени уже три княжества, становятся союзниками и одновременно претендентами на киевский престол.

Но прежде Святослав хочет вернуть наследственное владение своих предков, Черниговское княжество. После краткого периода растерянности он начинает выполнение своей задачи с вятичской земли: Козельск становится на его сторону, а Дедославль на сторону его противников - черниговских правителей. Святослав Ольгович захватывает Дедославль с помощью белозерской дружины, присланной Юрием Долгоруким. Больше прислать Суздальский князь не может, т.к. сам покоряет сторонников Киева - сначала Рязань, а потом Новгород.

Вот от Юрия Долгорукого гонец, у него грамота для Святослава. В грамоте князь Юрий передает, что перед походом на Киев нужно разбить последнего противника в тылу - Смоленского князя. Святослав начинает выполнять этот план, покоряет жившее в верховьях реки Протвы и обрусевшее балтское племя голядь.

Дальнейшим военным действиям помешала весенняя распутица, и тут новый гонец от князя Суздальского с приглашением в Москву. Цитируем запись о событиях зимы 1147 года по Ипатьевской летописи (эта запись под 1147г. содержит также первое летописное свидетельство о Москве): "Иде Гюрги воевать Новгорочской волости и пришед взя Новый Торг и Мьстоу всю взя, а ко Святославоу присла Юрьи повеле емоу Смоленскоу волость воевати. И шед Святослав и взя люди Голядь верх Поротве, и тако ополонишася дроужина Святославля, и прислав Гюргии рече приди ко мне брате в Москов”.

Дадим перевод этой записи: "Юрий (Долгорукий) выступил против Новгорода, захватил Торжок и все земли по реке Мсте. а к Святославу прислал гонца с поручением выступить против Смоленского князя. Святослав захватил земли племени голядь в верховьях Протвы, и его дружна взяла много пленных. Юрий же прислал ему грамоту: "Приглашаю тебя, брат мой, в Москву”.

Теперь можно в деталях представить себе, о чем шел у них длительный, неторопливый разговор, прерываемый лишь переменой блюд... Легкие полушутливые упреки: один оказал недостаточную помощь под Дедослалвлем, другой фактически уклонился от вторжения с землю смолян. Обсудили планы на лето 1147 года: сначала вернуть Черниговское княжество Святославу Ольговичу, а потом двигаться на Киев... Дядя должен сменить племянника на Великом Киевском княжении... Да скрепить надо бы договор свадьбой: вот и сына Олега привез я к тебе на смотрины. У тебя, Гюрги, младшая дочь на выданьи - пусть приглядятся друг к другу...

Многое из обговоренного сбудется: этим же летом Святослав вернет свою отчину и дедину, Черниговское княжество, и оно останется за ним до самой его смерти в 1165 году.
Долго будет биться Юрий Владимирович за киевские престол, одни раз даже ненадолго захватит Киев, но станет великим Киевским князем лишь в1155 году. А через два года, в 1157 году, наступит смерть, по слухам от яда, подсыпанного на пиру у киевского боярина Петрилы. Состоится и задуманная свадьба: в 1150 году сочетаются браком сын Святослава Ольговича Олег и младшая дочь Юрия Долгорукого.

Рассматривая события 1146-1147 годов, можно наблюдать агонию вятичей как отдельного славянского племени, окончательно потерявшего остатки своей независимости. Святослав без тени сомнения считает район верхней Оки - колыбель и центр вятичской земли - территорией Черниговского княжества. Вятичи уже расколоты: вятичи Козельска поддерживают Святослава Ольговича, вятичи Дедославля поддерживают его противников. Видимо, решающие столкновения произошли в 20-30 годы XII века, и тогда вятичи потерпели поражение. На северо-востоке, по среднему течению Москвы-реки, безраздельно господствуют суздальские князья. В конце XI века летописи перестают упоминать вятичей как существующее племя.
Земля вятичей разделяется между Черниговским, Смоленским, Суздальским и Рязанским княжествами. Вятичи входят в общерусскую народность.


Боярин Кучка - последний вождь вятичей?

В проблеме вятичей имеется еще один интересный вопрос: история с боярином Кучкой. Для нас она тем более интересна, что приближает рассказ к области Москвы-реки и ее притока Горетовки. Напомним, что, согласно нашему предположению, в вятичское время среднее течение Москвы-реки и бассейн Горетовки населяла группа вятичей, во главе которой стоял местный вождь, он же жрец.

Постараемся показать, что последним таким вождем и жрецом был боярин Кучка. Это предположение не является новым. Но имеется несколько серьезных соображений, которые ранее не брались в расчет, которые позволяют с большей достоверностью говорить об истинности предположения, вынесенного в заголовок.

Передадим вкратце хрестоматийную легенду о боярине Кучке. На месте Кремля во времена Владимира Мономаха (10-20 г.г. XII века) было расположено "село красныя боярина хорошаго Кучки Степана Ивановича”. Некоторые ученые склонны утверждать, что это село располагалось в районе Китай-города и Зарядья.

С другой стороны, в летописи (Полн. Собр. Русск. Летописей, т.II, стр. 118) повествуется, что во второй половине XII века Москва носила двойное название "Москва, рекше Кучково” (в переводе - "Москва, т.е. Кучково”).

Наконец, третье независимое свидетельство: район Сретенки и Чистых прудов до XV века именовался "Кучковым полем”.

Эти три свидетельства позволяют с доверием относиться к легенде.


Василий Образец - Добрынский воевода Ивана III (1470-1490 г.г.)

Василий Федорович Добрынский получил от своих родителей прозвище - Образец; совсем не потому, что он был примером в поведении или в другом схожем смысле, а просто потому, что он был похож на своих родителей лицом (был их образом, то есть образцом).

По летописным сведениям, первое упоминание о Василии Федоровиче Добрынском (сиречь - Образец) относится к 1471 году, когда нашему герою было уже около 40 лет: в это время Василий Федорович Образец-Добрынский - наместник в Устюжской земле (что в верховьях реки Сухоны, западнее Уральских гор).

Это не только беспокойное время, но и беспокойная земля: с одной стороны на эту территорию еще претендует Великий Новгород; со второй стороны - на эту территорию рассчитывают прежние, угорские князья, а с третьей стороны - конечно, великий московский князь приказал - оставить ее за собой.

Отец Василия Образца-Добрынского, Федор Костантинович Дбрынский-Симский, погиб в злополучном бою под Суздалем 7 июля 1445 года, когда татары пленили великого князя Василия II, отпущенного вскоре за большой выкуп.

Главные события, в которых участвовал Василий Образец в 1471 году, развернулись вокруг Великого Новгорода.

Новгородцы, не желая подчиниться Москве, заключили договор с Литвой, вели переговоры с Ливонским Орденом меченосцев; во главе пролитовской, антимосковской партии стояло семейство Борецких, первым лицом здесь была Марфа Борецкая.

Великокняжеское правительство решает незамедлительно дейст вовать широким фронтом против новгородских поборников независимости: с запада должны двинуться псковичи, с юга и востока сам великий князь Иван III. Особая роль в этом плане отводилась наместнику в Великом Устюге Василию Образцу: он со своей ратью должен был захватить новгородские колониальные владения по Северной Двине.

В конце мая-начале июня 1471 года посылается гонец к Образцу, "чтобы с Устюжаны на Двину же ратию пошел”.

Пока Образец собирал войско и шел навстречу противнику, которого возглавлял призванный новгородцами князь Василий Шуйский-Гребенка, московское войско одержало победу над новгородцами у реки Шелони (около 80 км юго-западнее Новгорода) 14 июля 1471 года. Судьба Новгорода была решена, но об этом Образец, скорее всего, не знал: от Новгорода до Северной Двины около тысячи километров, и вряд ли гонец мог за две недели пересечь это болотистое, бездорожное пространство. А войско Образца встретилось с новгородской ратью 27 июля 1471 года на Двине, у устья речки Шиленги. Общая численность новгородских войск достигала 12 тысяч, московских - около 4 тысяч. Как обычно, сражение судовых ратей произошло на суше - "вышед из суд”.

В Ермолинской летописи сообщаются интересные подробности: при встрече враждующих войск они "обославшеся межь себя, излюбиша, вышед на берег битися”. Таким образом, столкновение ратей сохраняло некоторые черты старинных поединков, когда место для боя и порядок действий определялись соглашением сторон. В этом видно и благородство Василия Образца. Небольшая цитата из Карамзина ("История...”, т.VI, гл.I): "Битва продолжалась целый день с великим остервенением. Убив трех двинских знаменосцев, москвитяне взяли хоругвь новгородскую и к вечеру одолели врага. Князь Шуйский, раненый, едва мог спастися в лодке, бежал в Колмогоры, оттуда в Новгород...” Ближайший результат победы Образца при Шиленге - поход вниз по Северной Двине, где москвичи и устюжане новгородские "градки...поимаша” и "приведоша же всю землю ту за великого князя”. Новгород подчинялся Москве, и немалая заслуга в этом Василия Образца-Добрынского.

Шесть лет терпел Великий Новгород такое подчинение, и в 1477 году воспротивился. Тут же Иван III организовал поход на Новгород, по всем правилам тогдашнего военного искусства: шел передовой полк, шел большой полк (в центре), правый полк, левый полк и т.п. В правом полку шел отряд воеводы Василия Образца вместе с отрядом царевича Данияра. Татарский отряд Данияра славился своими грабежами, не потому ли рядом с ними шел отряд Образца? Образец и Данияр шли по правому берегу реки Мсты.

Подошли к Новгороду... Уже ясно было, что Новгород не может сопротивляться. Но все же Иван III перед Новгородом дал распоряжение устроить войско для начатия неприятельских действий - и в собственном, большом, великокняжеском полку поставил Василия Образца с боровичами (то есть из города Боровска).

Новгородцы все же сдались без боя. И только в день подписания договора (а фактически признания полной покорности) пришли в Новгород основные боевые силы, в том числе воевода Василий Образец, царевич Данияр и другие. Видимо, они охраняли окрестности города от возможного военного вмешательства.

Только-только - к началу 1478 года - завершились дела с Новгородом, как снова, с Казани, появилась татарская угроза. И тут же, еще не отдышавшегося Василия Образца призывают на службу государю.

Что же случилось? Казанскому хану показалось, что московские войска потерпели поражение под Новгородом (так доложили), и он решился на поход аж до Вятки. Грабеж был велик, но центральная власть не оставалась безразличной. Нападение казанцев вызвало ответный поход русских войск: 26 мая 1478 года из Нижнего Новгорода на Казань была отправлена Суздальская рать во главе с Василием Федоровичем Образцом. Согласно Карамзину ("История...”, т.VI, гл.IV): "он доходил из Нижнего до самой Казани и приступил к городу; но страшная буря заставила его удалиться. Царь Ибрагим просил мира...” Требования Москвы были удовлетворены.

Таков был Василий Федорович Образец-Добрынский в своем воинском действии. Далее он показал себя неплохим дипломатом, но правда, дипломатом во внутренних отношениях, да и возраст подошел.

Настает год 1480... Уже много лет не платил дань царь Иван в Орду. Да и где она там, Орда? Вечная смена власти, уже и ранее отделившееся Крымское ханство на нее претендует...

С десяток лет собирался напасть на Русь ордынский хан Ахмет, и вот пришла пора...

Иван III уже и приготовился, но вдруг его младшие братья запротестовали... Борис и Андрей, естественно, Васильевичи, даже собирались призвать на помощь литовского короля Казимира, и он обещал отдать им в княжение город Витебск. Иван III отправил к братьям послов во главе с боярином Василием Федоровичем Образцом и с ростовским архиепископом Вассианом. Переговоры были упорными, но в конце концов, как сообщает летопись, "...приидоша же тогда братия к великому князю на Кременец, князь Андрей Васильевич Большой и князь Борис Васильевич, своими силами на помощь великому князю противу царя Ахмута, князь же великы с любовью прия их”. Все мы знаем о противостоянии российских и татарских войск и о победе Ивана III, но важность акции Василия Образца-Добрынского мы не вправе преуменьшать.

Татарское иго было таким образом повержено, но у Москвы остались еще проблемы, и главная - Тверское княжество, формально пока независимое.

В 1485 году Иван III "дожал” и Тверь. Верный своей осторожной политике, Иван III, как и в случае с Новгородом, не спешил; "На великом княжении тверском” он поставил своего сына Ивана (по прозвищу Молодой). Наместником при нем оставлен был Василий Образец-Добрынский. Вскоре после этого Образец переходит на службу к младшему брату Ивана III, Андрею, и тут же попадает в неприятную придворную историю. Цитируем Соловьева С.М. ("История России с древнейших времен”, т.5, гл.2): "В 1488 году боярин Андрей Образец объявил своему князю, бывшему тогда в Москве, что старший брат хочет схватить его ("поимать”). Андрей испугался, хотел уже тайно бежать из Москвы, но потом одумался и послал к могущественному тогда вельможе, князю Ивану Юрьевичу Патрикееву, с просьбой: чтоб тот доведался у великого князя, за что он хочет схватить его. Но Патрикеев отказался от этого опасного поручения, тогда Андрей сам пошел к старшему брату и рассказал ему все, Иоанн поклялся ему "Богом и землею и Богом сильным, творцом всея твари” (клятва довольно необычная для ортодоксального православного человека), что у него и в мыслях не бывало ничего подобного. Начали искать, откуда пошел слух; оказалось, что великокняжеский сын боярский, Мунт Татищев, в шутку сказал об этом Образцу, а тот поверил и сказал князю Андрею, желая прислужиться, потому что прежде князь держал его в немилости. Татищеву Иоанн велел дать торговую казнь, хотел велеть даже отрезать ему язык, но митрополит его "отпечаловал”, то есть упросил не делать этого”. Площадно все же Татищева высекли. Впрочем Иван III через три года заключил в тюрьму своего братца Андрея, где тот и умер. Тяжкое дело - быть государем!

А что же наш Образец - владетель Никольского и Назарьевского? На старости лет он строит себе в Москве каменные хоромы - такие до него были только у великого князя, да у митрополита, да у богатых купцов - Ховрина, Тараканова; богат был, значит, Василий Образец...

И сына воспитывал: Иваном назвал по крещению; тот станет достойным преемником своего отца.


Первые княжеские вотчины в Горетовом стане

Первые владельцы княжеского звания появились в Горетовом стане в конце VI века, когда великий князь и государь Иван III ликвидировал последние удельные княжества на Руси.

В 1460-ые годы фактически ликвидируется независимость Ярославского княжества, в 1474 году два ростовских князя продали Ивну III оставшуюся у них половину Ростова (первая половина принадлежала московским князьям еще со времен Ивана Калиты). В 1485 году московское войско осадило Тверь, последний тверской князь Михаил Борисович бежал в Литву, и Тверь присягнула Ивану III.

Удельные ярославские, ростовские, стародубские князья со своими боярами начали активно переходить на службу великому князю, получая подмосковные вотчины, часто в обмен на свои родовые владения, по принуждению великого князя. Кто же из удельных князей получил земли в Горетовом стане?


Князья Голубые - Ростовские

У князя Александра Ивановича Ростовского было пять сыновей: Василий по прозвищу Ластка (от него пошел угасший род князей Ласткиных - Ростовских), Михаил по прозвищу Касатка (от него пошел существовавший до 1917 года род князей Касаткиных-Ростовских), Иван по прозвищу Лобан (род князей Лобановых-Ростовских был известным родом во все времена, его представители и сейчас занимают видное место в зарубежье). Ян (видимо, бездетный) и самый младший - Федор, по прозвищу Голубый.

Видно, очень любили отец с матерью своих детей, если дали им такие ласковые прозвища: Ластка, Касатка, Голубый (может быть, и слово "лобан” имело ласкательный оттенок). Из совместного рассмотрения этих прозвищ с очевидностью следует, что слово "голубый” в прозвище не означало цвет, а имело ласкательный смысл: "голубчик”, "голубый” с ударением не на последнем слоге, а на втором. От Федора Александровича Голубого-Ростовского пошел род князей с тем же прозвищем; впрочем, род продолжился всего три поколения.

Князь Федор Александрович упоминается в княжеской свите на свадьбе дочери Ивана III - княжны Федосьи Ивановны с князем Василием Холмским (13 февраля 1500 г.). Присутствие на свадьбе - знак особой близости к великому князю. Поэтому резонным прдставляется предположение, что князь Федор имел подмосковную вотчину, которая и была названа его фамилией-прозвищем - Голубое (более точно - Голубого, Голубово; именно так писалось это сельцо и эта фамилия в древних документах и на старых картах, с ударением, повторим, на втором слоге).

У князя Федора Голубого-Ростовского было два сына: бездетный Андрей и младший Василий. У Василия, в свою очередь, известен по родословной один сын - Петр Васильевич, не имевший наследников. После его смерти (ориентировачно, около 1550 г.) его вотчина сельцо Голубое как выморочное переходит к царю и великому князю Ивану IV.

С одним из представителей этого быстро угасшего рода связана интересная история.

Князь Ваилий Федорович Голубой-Ростовский был в 1530-ые годы боярином Андрея Ивановича Старицкого. Андрей Старицкий - родной брат Василия III. У Василия III вот уже почти двадцать лет не было детей от брака с Соломонией Сабуровой. А это значит, что наследником престола оставались князь Юрий Дмитровский и князь Андрей Старицкий. Василий III решается на развод и через два месяца после развода берет в жены молодую, красивую и образованную Елену Глинскую. И опять - в течение четырех с лишнем лет нет детей. А Василию III уже 55 лет. Наконец-то на пятом году второго брака рождается сын - Иван (будущий царь Иван Грозный), а в следующем, 1531 году, рождается слабоумный Юрий. В 1533 году Ваилий III умирает, и при малолетнем великом князе Иване IV правительницей становится его мать Елена Глинская, а вместе с ней правит ее фаворит князь Иван Овчина-Оболенский. И поползли страшные, тайные слухи: будто отцом великого князя Ивана и его брата Юрия является нынешний сердечный друг Елены - князь Овчина-Оболенский. Рядом арестов Елена Глинская пресекает слухи и боярское недовольство. Гибнет в тюрьме брат Василия III Юрий, в 1537 году доходит очередь и до Андрея Старицкого.

В такой обстановке боярин Старицкого - князь Василий Голубой-Ростовский решает переметнуться на сторону Елены: тайно ночью он посылает к фавориту Елены князю Овчине-Оболенскому гонца с вестью, что князь Андрей Старицкий собирается бежать в Литву. После скоротечных событий с погоней, переговорами, обманом князь Андрей Старицкий был заключен в тюрьму, где в том же году умер.

Сразу после этих событий, в августе 1538 года князь Василий Голубой-Ростовский перед походом на Казань назначается четвертым воеводой в Серпухов. Невысокая должность для Ростовских князей... В 1561 году сельцом Голубым владеет уже Владимир Желнинский, посол в Польше, но об этом позже...


Князья Льяловские - Стародубские

Князья Льяловские, предположительно владельцы села Льялово и окрестностей еще с XV века, происходят из рода князей Стародубских (от названия города Стародуба на реке Клязьме, их родового владения).

У князя Федора Стародубского было семь сыновей, третьим был Константин, по прозвищу Льяло. "Льяло” по-древнерусски - посуда, сосуд с носиком, из которого может выливаться вода, что-то вроде чайника или рукомойника. По какой-то причине так прозвали Константина Стародубского. Родился он около 1420 года.

Стародубская вотчина князей Льяловских славилась своими соляными варницами (может быть, какое-либо прспособление для варки соли было похоже на льяло?), поэтому князья Льяловские были богаты. Единственным сыном Константина Федоровича был Иван, ставший наследником богатой вотчины. Иван Константинович состоял в свите великого князя Ивана III; в старинных документах об этом имеется запись, датированная 1495 г. Вероятно, тогда-то он и получил подмосковную вотчину, которую оставил в наследство своим сыновьям. По княжеской фамилии вотчина стала называться Льяловым. Всего сыновей было пять: Борис, Михаил, Андрей (прозванием Сорока), Василий и Семен.

Из них Михаил имел сына Никиту Михайловича, служившего Ивану Грозному (1544 - 1565 гг.), четвертого воеводу в Свияжске, имевшего бездетного сына Ивана, служившего Грозному же в 1572 - 1577 гг. А Андрей (Сорока) имел двух бездетных сыновей - одноименных Юриев Андреевичей, Большого и Меньшого прозваниями, служивших в 1531 - 1534 гг.

По писцовой книге 1584/1586 гг. можно восстановить последнего из князей Льяловых-Стародубских, владевших Льяловым:

"За князем Петром Ивановичем Буйносовым-Ростовским в вотчине, что было преж сего в вотчине за князем Семеном за Стародубским: треть села Льялова на реке на Клязьме, а в нем на его трети двор вотчинников князь Петров, пустошь, что была деревня Высокое...” Далее перечислены другие пустоши: Костино (Короткино то ж), Азарова (Холникова то ж), Шенамасова, Омельяново, Наседниково, Степаново (Уварово то ж), Титовская, Ясдилово.

Здесь Семен Стародубский - это князь Семен Иванович Льяловский-Стародубский, младший сын Ивана Константиновича; князь Семен Льяловский - воевода в первых походах юности Ивана Грозного (1544-1550гг.). Из цитированного текста видно, что Льялово к 1584 году было разделено между тремя владельцами. Это, скорее всего, означает, что ранее Льялово было разделено между тремя братьями князьями Льяловскими, а затем каждый из них продал свою часть или передал в наследство зятю (мужу дочери; женщины в древних документах назывались исключительно редко).


Князья Алабышевы (Ярославские)

Князья Алабышевы, предположительно владельцы сельца Алабушева и окрестностей с конца XV века, происходят из рода князей Ярославских, его старшей ветви.

У ярославского князя Федора Романовича было три сына: старший - Федор, по прозвищу Алабыш, средний - Василий, по прозвищу Мамон, и младший - Александр, по прозвищу Аленка. Эти прозвища (по Далю) означают: алабыш (алабырь) - бестолковый, косноязычный; мамон - лентяй, обжора; аленка (аленький) - милый, любимый.

От Федора Федоровича Алабыша-Ярославского пошел род князей Алабышевых. После ликвидации Ярославской самостоятельности за Ф.Ф.Алабышевым все же осталась вотчина под Ярославлем; кроме того, взамен своих ярославских земель он получил от великого князя Ивана III вотчины в Звенигородском, Костромском и Московском уездах. Сельцо Алабышево и стало его подмосковной вотчиной.

Князь Федор Алабыш был доверенным лицом Ивана III. Когда после присоединения в 1485 году Тверского княжества к Москве настала пора произвести учет всех тверских земель, в Тверь с этой целью был направлен во главе группы писцов Ф.Ф. Алабыш: "Того ж (1492 г.) лета князь великий Иван Васильевич послал в Тверские земли писати по московски в сохи; а Тверь писал князь Федор Алабыш, а Старицу Борис Кудозов (Кутузов)...” (В.Н.Татищев. История Российская, часть 4, собр.соч. в 8 т.т., т.6, 1996 г., с.79).

Мы располагаем сведениями о военной службе младшего сына родоначальника - Семена Федоровича Алабышева. Вот его краткий послужной список, взятый из "Разрядной книги” (с нашими комментариями):

- 1516 г. - "... з Белые к Витепску: ... В левой (руке) князь Семен княж Федоров сын Алабышев...”. Только что, в 1514 году, Русь возвратила себе Смоленск, захваченный Литвой более ста лет назад. Далее война между Русью и Литвой продолжалась с переменным успехом, но после заключения перемирия Смоленск остался за Москвой. Как видно из цитаты, русские войска доходили до городов Белого и Витебска;

- 1520 г. - князь С.Ф. Алабышев участвует в походе против Казани воеводой передового полка;

- 1521 г., июнь - "... как царь Крымской Магмед-Кирей, Минле-Гиреев сын, реку Оку перелез, а в те поры воеводы были на берегу:... в Стародубе ... князь Семен княж Федоров сын Алабышев”. Здесь речь идет о внезапном нападении крымского хана Мухаммед-Гирея на Русь, когда он "пограбил” окрестности Москвы и даже осаждал ее; вернулся в степь, захватив несколько десятков тысяч пленников. Город Стародуб с воеводой енязем С.Ф. Алабышевым остался в стороне от главного удара;

- 1527-1543 г.г. - князь Семен Алабышев все это время участвует в обороне русских границ от казанского хана, занимает должности среднего уровня: второй наместник в Костроме, в левой руке первый воевода, во втором полку (судовой рати) первый воевода.

И вдруг... с начала 1550-х годов князья Алабышевы "исчезают”: нигде и никогда о них нет более упоминания. Если бы фамилия выродилась (что бывало нередко, см., например, несколько выше разделы о князьях Голубых и Льяловских), тогда было бы понятно. Но через 100 лет Алабышевы снова появляются на страницах истории, только уже не в качестве князей, а в качестве рядовых дворян. Документальных свидетельств для объяснения этого явления не имеется; скорее всего, у рода Алабышевых не нашлось сил, чтобы участвовать в хищной и кровавой борьбе за власть. А может быть, прекратилась лишь одна из ветвей князей Алабышевых, владельцев сельца Алабушева... Так или иначе, но уже примерно с 1550-60 г.г. Алабушево принадлежит князьям Телятевским, о которых еще будет идти речь. А род Алабышевых, но не князей, а дворян, просуществует до XX века; может быть, он существует и сейчас.


Князья Воротынские

Князья Воротынские, владльцы обширной вотчины в Горетовом стане по правому берегу реки Радосли в районе нынешних Дурыкина и Радищева, происходят из рода Рюриковичей и являются ответвлением рода князей Одоевских. Древняя вотчина Воротынских располагалась в верховьях Оки (город Воротынск) и до конца XV века принадлежала Литве, захватившей эти земли в XIV веке.

При рассмотрении интересующей нас ветви князей Воротынских удобно обращаться к рисунку, изображающему эту ветвь.

1455 году литовский князь и король польский Казимир IV подтвердил права князя Федора Воротынского на его вотчину. Но уже через 30 лет, когда Москва освобождается от татаро-монгольского ига, когда она присоединяет к себе Ростовское, Ярославское, Тверское княжества, западно-русские князья все решительнее поворачиваются лицом к Москве, начинают переходить на службу к московскому великому князю. В 1484 году принимает московское подданство сын Федора Воротынского Михаил, а с 1487 года в необъявленной войне Руси с Литвой начинает активно участвовать сын Михаила Иван Михайлович Воротынский. Верховские князья (то есть с верховьев Оки) - Воротынские, Вяземские, Белевские, Мезецкие и др. - к 1493 году массово переходят со своими вотчинами на сторону Москвы. такие переходы - норма феодального права, между прочим, отразившаяся в праве крестьян отходить от помещика в Юрьев день (осенний или весенний).

Великий князь "всея Руси” Иван III первоначально учитывал это особое положение верховских князей, в том числе и Воротынских. Сразу после отъезда к нему верховских князей великий князь послал своего дворянина в Литву отвезти отказ от службы князей литовскому князю. Естественно, что после этого вотчины пришлось отвоевывать. Вновь выехавшие князья пошли со своими полками в поход вместе с русским войском, причем их место в системе русских полков не было определено, они могли быть "где похотят”. До 1502 года И.М. Воротынский почти всегда выделяется в разрядах: его полк ( "с татары” или "своим полком”) входит в состав одного из полков русской армии (правой руки или передовой полк).

В дальнейшем, говоря о военной службе владельцев земель в Горетововом стане, нам не раз придется упоминать структуру боевых порядков русской армии, поэтому коротко расскажем о ней.

Русская армия XV-XVII веков состояла из пяти полков (в центре), полк правой руки, полк левой руки, передовой полк (впереди), сторожевой полк (сзади). В каждом полку был первый воевода, второй воевода (иногда третий воевода). Воеводы назначались по степени знатности, это было поводом для многочисленных протестов: недовольный "бил челом государю”, что ему с таким-то "служить невместно”. Такие споры получили название местничества. Существовал сложный регламент назначений не только в полки, но и на службу в города, даже для участников свадебных обрядов и пиров. Самые знатные назначались в большой полк, самые незнатные - в полк левой руки; вторым по знатности было назначение в полк правой руки. Передовой, сторожевой полки и полк правой руки иногда уравнивались по знатности мест.

Таким образом, ранг Ивана Воротынского достаточно высок.

Затихшая было русско-литовская война возобновилась в 1500 году. В июле 1500 года русские войска одержали одну из крупнейших побед в русской военной истории феодального периода - в битве при речке Ведроши (в 50 км к востоку от Калуги). Одним из полков командовал князь Иван Воротынский. Около 5 тысяч литовцев было убито, в плен попало 500 человек. Пленные были отправлены на жительство во внутренние города Руси, в том числе в Нижний Новгород.

По мирному договору 1503 года к Руси отошла огромная территория, составлявшая почти треть земель Литовского княжества. Но великий князь Иван III не за тем завоевывал западно-русские земли, чтобы они в дальнейшем были источником смуты со стороны пограничных князей. Он принимает ряд активных мер для твердого закрепления этих земель за Русью: принудительно обменивает эти пограничные с Литвой области, давая князьям взамен вотчины во внутренних областях Руси (возможно по такому обмену князья Воротынские получили вотчину в районе нынешних Радищева и Дурыкина - по правому берегу реки Радомли), дает различного рода льготы (именно поэтому князь И.М. Воротынский получил на некоторое время ходить на войну со своим личным полком). Сын Ивана III, великий князь Василий III, даже потребует от Ивана Воротынского " подписку о невыезде” в Литву.


Теги:Образец-Добрынский, Голубые-Ростовские, Кучка, вятичи, Воротынские, Алабышевы, Льяловские-Стародубские




Комментарии (0)
avatar